 |
Очевидное невероятное АфишаНа русском выходит "Черный лебедь" - книга философа Нассима Талеба о том, что случайности важнее закономерностей, предсказавшая экономический кризис. "Афиша" публикует беседу Талеба с журналистом Ллойдом Гроувом об экономике, галстуках и драках- Говорят, вы вообще не смотрите телевизор. Почему? - Мне не нравился представлять мир по телевизионным кадрам - это сильно искажает реальность. Когда ты видишь, как происходит авиакатастрофа, ты уже не вспоминаешь про общий контекст, про статистику. Картинка - основная проблема СМИ: они показывают то, что привлекает внимание. Вы узнаете про падение самолета, про судьбу погибшего на войне солдата - потому что такие вещи вызывают эмоцию. Но вы никогда не узнаете про умирающих от диабета. Вам не расскажут, что вот это - вот эта банка сахара, которая на столе у нас стоит, - убивает больше людей, чем что либо еще. На самом деле я даже газеты прекратил читать еще в 80-х. Каждая картинка дурит голову сильнее, чем та же история, изложенная на письме, - но каждая история подменяет понятия сильнее, чем сухая статистика. Например, я часто езжу в Бейрут, к себе на родину. Если бы я смотрел телевизор, разве стал бы я туда летать? Нет, конечно, меня бы убедили, что это опасно. Но этот риск - полная ерунда. В том смысле, что он абсолютно незначителен в сравнении с вероятностью погибнуть в собственной машине по дороге из дома работу. И вообще - я классицист. Я не смотрю кино. Я просто читаю книги. Я люблю читать. - Как же вы тогда узнаете о том, что происходит вокруг? - Когда мне об этом рассказывают. Это лучший способ отделить главное от второстепенного. В нормальном обществе люди говорят о том, что происходит вокруг. Меня же главным образом интересуют идеи - а как они обычно рождаются? Благодаря каким-то случайным озарениям, мыслям, приходящим в голову, во время разговора. То есть что надо делать, чтобы голова работала? Надо ходить в гости. - Еще про вас говорят, что вы не доверяете людям в галстуках. - Наличие галстука обычно означает, что человек некомпетентен. Все эти люди в костюмах выдают желаемое за действительное: имеется в виду, что, если ты надеваешь галстук, ты тут же начинаешь выглядеть основательно. На самом деле какой-нибудь компьютерщик может ходить в обносках - но он куда меньше берет на себя необдуманных рисков, чем банкир в пиджаке. - То есть банкиры, по-вашему, это сумасшедшие в одежде разумных людей? - Именно так. Стоп. Одну секунду. (Достает смартфон.) Я тут был кое-чем занят... - Вы что, прямо сейчас играете на бирже? Теряете деньги? - Отнюдь - зарабатываю. Пытаюсь разобраться с доходами от продажи моих книг в Европе, хочу избежать потерь от падения евро. Не волнуйтесь, это не займет много времени. Вы читали книгу "Как работать по 4 часа в неделю"? - Нет. - А я читал. И мне такой подход очень близок. Я стараюсь не работать слишком много; я пишу не больше чем по часу в день. Вообще, по-моему, делать тяжелую работу означает не уважать себя. - Вы, наверное, понимаете слово "работа" как-то иначе, чем большинство. - Может быть, да. Писать - это для меня не работа. - Честно говоря, я вас почти возненавидел, когда прочитал, что ваша книга-де "писалась сама по себе". - Да, я вообще делаю что-либо, только если мне хочется. У меня нет никакого желания просиживать штаны на совещаниях - ну я на них и не хожу. Мне нужно свободное время, чтобы думать, это очень приятное занятие. Если мне становится скучно, когда я пишу, я сразу прекращаю, даже если приходится остановиться на полуслове. Вообще, вы знаете, что на самом деле важно? У вас есть с собой "Черный лебедь"? Дайте-ка сюда. Кажется, это было в примечании на 225-й странице... Вот. Читайте. "Когда я посмотрел на риски спонсируемой правительством Fannie Mae, я обнаружил, что она сидит на пороховой бочке и может пострадать от малейшего инцидента. Но чтобы не волноваться, экономисты назвали подобное развитие событий маловероятным". Вот это главное. Все остальное - болтовня. - Вы написали это в 2005 году, правильно? - Да, но осознал еще двумя годами раньше - когда один журналист пришел ко мне и показал риски Fannie Мае. Когда я их увидел, чуть язык не проглотил (предсказания Талеба сбылись в 2008-м, когда с проблем у Fannie Мае начался ипотечный кризис в Америке, а затем и мировой экономический кризис. - Прим. ред.). В этом суть того, о чем я пишу. Нельзя вести себя как самоуверенный индюк в течение 1000 дней кряду. - Потому что, если индюка хорошо кормят 999 дней, это не значит, что на 1000-й он не попадет в суп? - Именно! Основная мысль "Черного лебедя" в том, что люди не понимают, что самую непонятную для нас область знаний оккупировали шарлатаны. И это само по себе означает, что маловероятные события неизбежны. Возьмем эту историю с Fannie Мае. Несколько лет назад я увидел, что у них не предусмотрен способ защиты от рисков, - и заявил, что эти люди не представляют, что происходит. После чего меня начали травить и даже вроде бы собирались засудить за клевету - жаль, кстати, что не собрались, тогда бы у меня появился шанс предупредить общество о возможности краха. Меня оставили в покое, только когда уволился предстатель совета директоров. Эти люди живут в реальном мире, подверженном влиянию случайностей и катастроф, но не понимают этого - и потому полагаются на отсутствие непредвиденных событий. А когда они происходят, компании попросту лопаются. Притом что, честное слово, не слишком много времени нужно, чтобы понять, уязвим ты или нет. Но экономисты вместо этого разрабатывают теории и получают за них Нобелевские премии. Только все эти теории не работают. Ученые называют цифры, на которые нельзя полагаться. Я просто хочу, чтобы они признались: "Мы ничего не знаем". Другими словами, если ты пилот самолета, честно скажи пассажирам: "Я не знаю, какова вероятность того, что мы упадем". - Так а что делать теперь, после того как ипотечный кризис случился? - Так я-то как раз могу сказать, что я не знаю. Я предупреждал о проблеме с ненадежными заемщиками до того, как все случилось. Я говорил о том, как этого избежать. Я обращал внимание на риски банков. Но надо мной 10 лет смеялись! Десять с лишним лет мне портили жизнь. Ну и вы видите, к чему теперь привели все эти чудесные прогнозы будущего рынка. Вообще, экономика находится в очень плачевном положении. Вся мировая финансовая система построена на теориях, адекватность которых не подтверждена. Алан Гринспен снизил учетную ставку, считая, что это поможет экономике. А это заставило банки принять на себя риски, которых они сами не осознавали. Вы отдаете себе отчет в том, что никто не понимает суть глобализации? Глобализация устраняет из системы избыточность. Все устроено слишком эффективно, и поэтому малейший сбой приводит к краху. Завтра что-нибудь случится в Бангалоре - и все, мы серьезно влипли. Случайности имеют гораздо большее значение, чем мы привыкли думать. Хватит обманывать себя. Другой пример: кто-нибудь из экономистов понимает, что, когда люди идут в магазин покупать китайские товары, они поднимают розничную цену бензина? Кто об этом подумал? Вы повышаете цены на бензин, просто зайдя в магазин. - Потому что они покупают китайские товары, а в результате китайская экономика порождает повышенный спрос на нефть? - Да, и об этом никто не задумывается. Мы не живем по экономическим законам, и все теоретические модели ничего не стоят. Как появился интернет? Из-за того что Рональд Рейган тратил много денег на защиту от русских. Из-за того что он панически боялся СССР. Благодаря ему я теперь могу звонить своей маме в Ливан по 8 центов за минуту. - Такая же история была с виагрой (ее открыли, когда пытались разработать лекарство для сердца. - Прим. ред.). - И не только с ней. Подобные вещи происходят постоянно. Множество лекарственных средств, которые мы считаем специально разработанными, родились благодаря случайному открытию и позже были доведены до ума. По медицине вообще очень хорошо заметно, как эмпирическая реальность противоречит моделям, в которые ее пытаются уложить. В своей следующей книге - "Халтура" - я показываю, что медицина, полагавшаяся на разум, была не слишком успешной. Врачи были такими же самозванцами, которые считали своих подопечных дураками. Известно, что в прошлом хирургическое вмешательство увеличивало риск смерти вчетверо. - То есть, если вы обращались к врачу в XIX веке, вероятность того, что вы умрете, становилась только выше? - Да, и позже продолжительность жизни из-за медицины не росла. Прорыв случился лишь в 1940 году, когда появился пенициллин. Мы предпочитаем ходить к доктору, чтобы попросту иметь иллюзию контроля над ситуацией. Монтень это понимал. Он говорил: "Не обращайтесь к полководцам, если вам нужен мир". Уоррен Баффет повторял: "Не обращайтесь к парикмахеру, если вам нужно постричься". И я не даю никаких рецептов именно потому, что не хочу уподобляться шарлатанам. - Но ведь сами вы руководствуетесь какими-то правилами. В 87-м вы заработали столько денег на обвале индекса Доу-Джонса, что с тех пор можете не беспокоиться по поводу финансов. Вы предвидели тогдашний кризис? - Слушайте, это не важно. Маловероятное событие для меня не возможность нажиться. Главное, что людям надо рассказывать о таких событиях. Шарлатан - это человек, который дает советы, как заработать деньги. Тот, кто советует, как их не потерять, не шарлатан, потому что отрицательные советы - гораздо более здравые. Вот, например, десять заповедей: не делай того, не делай сего. - Но сами-то вы неплохо заработали. - Если бы я погибал от голода, я бы делал все то же самое. Моя мама говорит, что я чересчур склонен к мессианству. - С самого детства говорит? - В последнее время, потому что раньше она не думала, что я стану... Скажем так, я никогда не был похож на человека, который может сделать карьеру. В 15 лет меня посадили в тюрьму за нападение на полицейского. Это ведь о чем-то говорит. - Сейчас вы уже ни на кого не нападаете? - Ну физически - нет. - А когда вы в последний раз дрались? - В 86-м в Нью-Йорке, с таксистом. Я выиграл. Подружка моего двоюродного брата садилась в машину, а он тронулся, когда она еще не залезла. Я спросил: "Ты чего?" Он ответил: "А нечего копаться" - и стал материться. В общем, я побежал за ним, догнал у светофора и попытался разбить ему кулаком лобовое стекло. Чуть руку не сломал. Ну и еще в 92-м, когда я работал на бирже в Чикаго, меня пытались убить. - Кто-то терял деньги из-за вас? - Не уверен, но он заявил мне: "Убирайся отсюда, это мое место" - а я сказал, чтобы он отстал. Тогда он совсем взбесился и попытался меня задушить. Сжал руки на моей шее и орал: "Вали отсюда!" - а я отказывался. В общем, в итоге он сдался. - Вам не кажется, что вы в последнее время превращаетесь из публичного философа в такого интеллектуала-телезвезду? - В моем случае это невозможно. Мне плевать на интересы публики. Я всегда говорю все как есть. Меня интересуют только идеи; я и есть мои идеи. Другой вопрос, что так получается, что моя бескомпромиссность приносит мне доход. - Но вы очень артистичны. - Может быть, но я никого из себя не изображаю. Скажем, меня недавно попросили написать в Harper's Bazaar колонку "Можно ли спасти капитализм?". Я ответил: только если не будет никакой правки. Это мои правила и мой стиль. В ответ они прекратили переговоры. Ну и что? Мои книги сейчас популярнее, чем любой журнал. - И все равно вы, похоже, не очень довольны своим положением. Вы хотите оказывать влияние на политику? - Мои идеи - это все, что у меня есть. Естественно, я хочу, чтобы они были услышаны. Но я не публичный философ. Я просто философ. Если завтра кто-то предложит мне миллион долларов за беседу о чернике, я откажусь. Я могу себе это позволить. Если бы вы предложили мне миллион долларов, чтобы поговорить о погоде завтра в полдень, я бы отказался. И еще я обычно отказываюсь от мероприятий, где много людей в галстуках. У меня пунктик насчет галстуков. - Вы не пытались обратиться к психиатру, чтобы с ним разобраться? - А с чем тут разбираться? Просто все, кто носят галстуки, лицемеры. Хотя, наверное, существует такое психическое расстройство. - Интересно, как оно называется на латыни? - Краватофобия. Согласно Талебу, график продаж компакт-дисков (численности населения Земли, ВВП России и т.д.) может демонстрировать стабильный рост на ограниченном промежутке времени. Исходя из этого можно прогнозировать рост продаж (населения, ВВП) на протяжении следующих лет. Если попытаться составить прогноз на более продолжительное время, окажется, что из первоначального графика могут вытекать самые разнообразные математические модели. В реальности вышеописанные процессы подчиняются сложным нелинейным моделям, которые могут показывать стабильный рост (или падение) лишь на отдельных промежутках времени. |
|
|
RSS |
|
|
