Ведь счастливые люди - не потребляют Литературная Россия, №16 (26.04.06)
Итак, роман «99 франков» французского автора Фредерика Бегбедера в переводе Ирины Волевич (остановимся именно на этом нейтральном определении – автор, ибо писатель все же обязывает к чему-то большему, и в этом контексте – контексте писателя – уместнее упомянуть того же Мишеля Уэльбека, своеобразного творческого гуру Бегбедера). В аннотации говорится, что автор накануне публикации своего текста из рекламного агентства, в котором пребывал, был уволен: «…покинул мир рекламы, чтобы немедленно войти в мир бестселлеров». А вошёл легко, словно хорошо заточенный нож в расплавленное прогорклое масло: да и не могло быть иначе с прозой, бесстрастно разоблачающей духовный – по умолчанию – «кариес» и тоскливую пафосность как рекламного, так и, в принципе, едва ли не любого офисного мирка со всеми его интересиками, амбицийками, корпоративным душком-с и тэ дэ, и тэ дэ, и тэ дэ.
Люди, в общем-то, любят читать о работе, и это вполне естественно. Увы, в замкнутом пространстве, в растрачивании того, что называют «лучшие годы», проходит жизнь большинства: в качестве «пряника» же после многочисленных «кнутов» выступает энная сумма в конвертике, ради которой, собственно, и делается всё то, что мы никогда не стали бы делать бесплатно, – та же проституция, только мозговая: нужно только однажды признаться себе, и... Изменить это в обозримом будущем, увы-увы, едва ли кажется возможным, поэтому эпиграфом Бегбедер неслучайно ставит высказывание Р.Фасбиндера: «То, что невозможно изменить, нужно хотя бы описать».
Что же описывает Бегбедер? Текст, напоминающий мозаику, текст с большой долей очерковости и насквозь пропитанный тем, что называют клиповым сознанием, вся его коллажность строится не столь на провокации («Я расходую свою жизнь на то, чтобы лгать вам, и за это мне щедро платят…Я мешаю вам думать»), сколь на самой обыкновенной, абсолютно реалистичной – и циничной – констатации («Всё продаётся: любовь, искусство, планета Земля, вы, я», «Гламур – это праздник, который всегда не с тобой» etc.), ставить под сомнение которую возьмётся лишь конченый идеалист.
Главный герой, богатенький Буратинка, рекламист Октав, несмотря на всю свою духовную непривлекательность («Я – тот самый тип, что продаёт вам разное дерьмо»), вызывает, несмотря на раздражение, и некоторую жалость, которую испытываешь со смешанным чувством гадливости к какому-нибудь… погибающему пауку. Ему, Октаву, бедненькому, только и хочется на самом деле, что, прихватив с собой пару шлюх, наркотики и деньги, удрать на какой-нибудь необитаемый остров. Социум – который герой Бегбедера ненавидит так же, как презирают его герои Уэльбека (чего только стоит описание офисных будней в романе «Расширение пространства борьбы» последнего!) – весьма лакомый для Октава кусочек. Он малодушен, и уволиться самому у него «кишка тонка» – нет, он ждёт, пока его уволят, мечтая, что всё разрешится само собой… Октав плетёт, плетёт, плетёт мизантропичную свою паутину, пишет книгу, и сам же в ней – книге-паутине – погибает, превращаясь благодаря кокаину и разъедающему изнутри отвращению ко всем и вся, в бескровную муху.
«В моей профессии никто не желает вам счастья», потому что «Ваши страдания подстёгивают сбыт», – заявляет главный герой, одновременно признаваясь в своём диком животном страхе – ему хочется быть выкинутым всего лишь из фирмы, но не из жизни, несмотря на, увы, не столь далёкое от правды утверждение, будто «человек – такой же товар, как и всё остальное, и у каждого из нас свой срок годности». Да-да, товар: после сорока попробуйте-ка найти нормальную работку в нашей драгоценной Белокаменной, если вы, конечно, не специалист хай-класса (да и то спорно) – кому вы нужны после сорока (ну хорошо, сорока пяти) в этой корпоративной силиконовой «красоте» и протеиновой младости? Бегбедер знает, о чём говорит, вот почему его герой решил расквитаться с этим мирком в 33 года: «Похоже, это идеальный возраст для воскресения».
Не задаваясь целью пересказывать содержание романа, который, сразу оговорюсь, для прочистки мозгов неплохо бы прочитать, скажу, что в смысле стиля Бегбедер, конечно же, колеса никакого не изобрёл, да и не ставил эту увлекательную игру – Игру В Слова – во главу угла. Это вам не Набоков. Однако ценность романа «99 франков» не в языковых находках, а именно в теме – это тот самый случай, когда не столь важно «как», столь «о чём», хотя автору этих строк, по большому счёту, в сочинительстве импонирует как раз обратное. Но такое сравнение, например, как решётка на единственном маленьком окошке, кажущаяся посаженному в тюрьму Октаву товарным штрих-кодом, всё же цепляет: о, это настолько же в духе главного героя, как и его клиническая неспособность любить...
Кажется, Октаву можно простить многое – страдающий эгоист, как-никак, пресловутые онегино-печоринские «корни» – но только не предательство по отношению к беременной от него Софи, но только не невозможность позволить себе быть счастливым, когда это, казалось бы, так изумительно просто. Ан нет, человечек сей будет нюхать кокс и говорить, говорить, говорить: «Я задыхаюсь…Я хочу путешествовать холостяком по городам и весям… Как же ты хочешь, чтобы я стал отцом?.. Мне не нужна твоя любовь…» – и это-то вот, такое, в общем-то, понятное желание ДО любовных отношений, и такое пошлое ВО ВРЕМЯ их, обнажает героя романа больше, нежели даже в сцене «случайно-ритуального» убийства старушки. В общем, читайте. А главное – не верьте рекламе и теленовостям на слово. Берегитесь!
Наталья Рубанова
Литературная Россия
|
|
|
