UA-106864095-1
Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Из архивов "Иностранной литературы": Малкольм Брэдбери о судьбе писателя (окончание)

Опубликовано 17.06.2019

Опубликовано в журнале:

«Иностранная литература» 2002, №12

 

Малькольм Брэдбери

Тут вам звонили, а вы…

Переводы А. Нестерова

(окончание)

Привет, Натали!!! Помнишь меня? Помнишь ведь, а? Я — Чет. А ты ведь Пел, верно? Та самая Натали Пелам из “Сигма Си” — очаровашка, да и только!!! Помнишь, как тогда светило солнце — круглый год, когда мы с тобой были в университете на одном потоке — выпуск 48 года, штат Нью-Йорк? Эти восклицательные знаки — я бы их где угодно узнал!!! Помнишь, мы целое лето только так и переписывались — тем летом, когда решалась судьба и нас посадили рядом, — все само собой определилось, а? Да, думаю, деньки были!!! Я все спрашиваю, что ж это мы-то друг друга прошляпили? Но я всегда — в лучших своих мечтах видел: мы в Нью-Йорке!! Ладно, всяко бывало!! Я попробовал, каково оно, быть женатым, да и ты замуж сбегала, как я догадываюсь по фамилии Баркер!!! Ну а я — я своего добился, по полной!!! Я нынче один из самых-самых здешних архитекторов. Как-нибудь мимоходом глянь на здание, что рядом с небоскребом Пан-Америкэн — там на углу табличка — имя на ней должно тебе кое-что напомнить!!! Но, Пел, я кое-чему научился в жизни — никогда не оглядывайся на старые романы!!! От меня год назад ушла жена — оставив меня с чудной пятилетней дочуркой на руках и кошмарами по ночам!! В общем… У меня есть слава, деньги — собираюсь прикупить новенький мерседес, но знаешь… Чего-то не хватает. Может, мне просто не хватает тебя, Пел? Не то чтоб я очень хотел писать тебе, но читая твои рассказы… Что-то в них будто специально для меня написано!!! Может, закрутим все поновой, а? В смысле — давай встретимся — хотя бы под часами на Грэнд-Сентрал!!! У меня в руках будет букет желтых роз (помнишь, как ты их любила???) и номер “Вашей усадьбы”…

 

С тех пор я стал мудрее — и знаю, что не следовало отвечать на это письмо. И уж тем более не следовало идти в назначенный день на вокзал, чтобы взглянуть на стайку влюбленных, дожидающихся друг друга под тамошними часами. Потому что Чет, стоявший в этой толпе, в очках в роговой оправе, с номером “Усадьбы” в одной руке и букетом желтых роз, который он не знал, куда девать, в другой, простоял там два часа! Чет вызывал настоящую симпатию. Он был именно тем человеком, в которого Натали безусловно влюбилась бы с первого взгляда, и у нас сердца обливались кровью, когда мы тихонько ретировались, оставив его там дожидаться и дальше… Все кончается странно и неправильно, — сказала бы на это Натали. Потому как, если литература не оставляет от “реальности” камня на камне, то и реальность камня на камня не оставляет от любой выдумки. На следующий день мы так и не смогли прикоснуться к пишущим машинкам, а все наши авторы — не только Натали, а вся честная компания — будто призраки, поспешили ретироваться в тень, где и растаяли. В общем, все вышло так, как писала в одном из рассказов Натали: нельзя играть с любовью и думать, будто любовь тебя не коснется.

 

Собственно, все обернулось к лучшему. Вскоре нас вновь затянул омут серьезной литературы. Спакс принялся переделывать свой незаконченный роман о войне в Корее, а я — я вернулся к оставленному мной на время opus magnum: описанию нравов английской провинции в 50-е годы. В должный срок на меня обрушился вал признания — я стал считаться известным английским романистом валлийского происхождения, а Спакс — Спакс стал знаменитым американским поэтом. И я почти позабыл эту историю времен нашей юности, но пару дней назад в щель моего почтового ящика протиснулся довольно увесистый конверт. Отправителем значился какой-то английский журнал, а в конверте лежала отвергнутая рукопись. Присмотревшись, я понял, что передо мной — одно из творений Натали. На унизительно куцем обрывке бумаги редактор нацарапал несколько слов отказа: история, мол, показалась ему старомодной. При этом он приносил извинения, что редакция так долго тянула с ответом — но от меня не укрылось, что, судя по виду рукописи, она просто долгие годы служила подстилкой для редакционной кошки. Что же, мне не оставалось ничего иного, как переслать рассказ самой Натали, указав на конверте ее последний известный мне адрес — весьма респектабельное поместье в Бель-Эр, в Калифорнии. Может, посылка так и не найдет адресата… Но если даже все окажется правдой и Натали Пелам ее получит… Собственно, так ли уж это важно? Что было, то было, и Натали — была. Как всякому хорошему писателю, ей не привыкать получать отказы от редакций. Что же касается морали всей этой истории, то она проста. Можно многое сказать в пользу работы с соавтором; собственно, кое-что я даже сказал. Только не надейтесь, будто это облегчит вам жизнь.

Опубликовать в социальных сетях